dreams don't work unless you do
Наяву какие-то нелепые выяснения; наверное, скоро организую некую вариацию на тему hate notes, монологи в никуда, потому что не умею говорить долго, связно и сердито - даже если убрать последнее, все равно не могу, слова застревают в горле, а те, что все же прорываются, звучат так фальшиво и неубедительно, что закручиваю вентили уже сама. Спонтанные всплески заканчиваются тем, что я за недостатком логики в собственных воплях умолкаю и начинаю излучать в пространство мрачный негатив, как какая-то антилампочка, а возникшие на базе заранее обдуманного умирают просто потому, что сформулированное когда-то и булькающее здесьисейчас воедино не сводятся. Зато думать и писать о да, думать и писать я всегда, по любому поводу и часто в даже ущерб своему участию в окружающей реальности.
Зато во сне - истории про привидения, и Тайра со свечой водит по бесконечным сумрачным лестницам и объясняет, что метрополитен и мавзолей обозначают одно и то же, просто кто-то когда-то перепутал, оговорился или недопонял, и движение и суету заперли в одних подземельях, а покой в других, и это неправильно, потому что между ними должна быть некая циркуляция, и что самой ей немного страшно бродить по склепам, но это на самом деле очень нужно и правильно и достойно - интересоваться ушедшими, им приятно и полезно, метафизицкий климат здоровеет и городу дышится легче, и интересоваться предками так - лучше любых фотографий. И склепы были как копии любимых комнат их обитателей, временами в них попадались мумии каких-то дорогих им при жизни людей, потому что иногда самое значительное и достойное в жизни человека - то, что он стал важной частью жизни другого, и тогда им лучше так, в чужом склепе, именно там они к месту. Ыы. А потом из-за очередной двери потянуло таким холодом, темнотой и голодной злостью, что нас сорвало оттуда как ветром и несло до самого выхода, классическое такое сонное, когда бежишь как безумный, а оно все не отстает и так и дышит в спину. Если днем все мирно и спокойно, то адреналин добирается ночью, видимо.
Девятнадцатое послезавтра, аа.
Зато во сне - истории про привидения, и Тайра со свечой водит по бесконечным сумрачным лестницам и объясняет, что метрополитен и мавзолей обозначают одно и то же, просто кто-то когда-то перепутал, оговорился или недопонял, и движение и суету заперли в одних подземельях, а покой в других, и это неправильно, потому что между ними должна быть некая циркуляция, и что самой ей немного страшно бродить по склепам, но это на самом деле очень нужно и правильно и достойно - интересоваться ушедшими, им приятно и полезно, метафизицкий климат здоровеет и городу дышится легче, и интересоваться предками так - лучше любых фотографий. И склепы были как копии любимых комнат их обитателей, временами в них попадались мумии каких-то дорогих им при жизни людей, потому что иногда самое значительное и достойное в жизни человека - то, что он стал важной частью жизни другого, и тогда им лучше так, в чужом склепе, именно там они к месту. Ыы. А потом из-за очередной двери потянуло таким холодом, темнотой и голодной злостью, что нас сорвало оттуда как ветром и несло до самого выхода, классическое такое сонное, когда бежишь как безумный, а оно все не отстает и так и дышит в спину. Если днем все мирно и спокойно, то адреналин добирается ночью, видимо.
Девятнадцатое послезавтра, аа.